Сайт » Мои публикации » Истории » КОСТИК

КОСТИК

По пути домой Костик обязательно заходил к кошкам. Это было совсем не сложно, замок на двери подвала висел только для виду. Поначалу он боялся дворника или бабушек, которые расскажут маме, но все уже смирились и всем двором прозвали его«кошатником», и как — бы утвердили право Костика любить бездомных, ободранных котов.

Мама ворчала, даже грозилась, но в душе, по-видимому, тоже жалела животных, и даже стала после обеда складывать объедки в пакет — «Кошкам своим отнесешь…» И Костя стал кошачьим ангелом-хранителем, выдержав даже насмешки мальчишек. Портфель он всегда клал на трубу: за испачканный портфель и одежду попадет. Кошки угадывали его появление и бежали навстречу за остатками школьного завтрака и за лаской. Всем им Костя дал имена, а с именем — это уже не бездомная кошка, она как будто домашняя. Так думал Костя. Шерсти на брюках не избежать, как не старайся, можно очистить мокрой рукой, но мама все равно заметит, и по привычке начнет отчитывать, а Костик сделает привычно виноватое выражение лица, это ежедневный ритуал. У пушистой Маруськи родились котята, давно, еще когда снег лежал. Их было четыре, одного недавно взяла себе тетя Наташа с четвертого этажа, котика, самого красивого, с белой грудкой. Остальные уже подросли, и даже выбегали из подвала. Дворник грозился всех утопить, Костя прятал котят за ящиками, пока они были маленькими, и каждый раз боялся их не найти, но сейчас вздохнул спокойно — больших никто не утопит, рука не поднимется. Котята уже ели то, что приносил Костя, а таскал он им всегда что-то вкусненькое, ни как взрослым кошкам, например, котлету из школы. Кто-то оставил недоеденную на тарелке, и Костя сунул прямо в карман, а потом в туалете заворачивал в листочек из тетради. Соседка по парте, Анька, спросила: «Чего от тебя так котлетой воняет?» — «Это не от меня…» — но котлету перепрятал поглубже в портфель. Сегодня для котят ничего не было, пришлось крошить булку: «Ну, что вы не кушаете, ну ешьте же, тут маслом намазано! Ну, сейчас, я вам что-нибудь из дома притащу…» Костик потискал котят, почесал ушки, протер вечно загноившиеся глазки и заспешил домой. «Не надо было приходить, все равно еды нету, а они ведь ждут, думают, вот, придет Костя и нас покормит! А я пришел, и они расстроились. Только бы еда какая-нибудь была дома» — Костя говорил сам с собою, поднимаясь на свой пятый этаж. Надо было успеть еще раз спуститься в подвал, пока не пришла с работы мама. Костик забросил портфель на кресло и, не разуваясь, побежал на кухню. На плите желтая кастрюлька, мама оставляла в ней обед. Надо было просто включить плиту и дождаться, пока по краям супа не начнут появляться пузырьки. Суп выглядит страшно, с коркой застывшего жира, но когда разогреешь, очень даже вкусно. Костя повернул вентиль на три точечки, как учила мама, и стал искать еду для котят. В холодильнике стояли банки с вареньем, и еще с каким-то салатом, жестяные — горошек и рыба – для гостей, еще остались после нового года, томатная паста, масло… Можно полить хлеб постным маслом, они есть будут, или вымочить в молоке. Костя отнес бы котятам молоко, но его совсем мало, на один стакан, и его надо пить перед сном, мама заметит и отругает. В раковине, свесив оттаявшие края из миски, лежал кусок мяса. Мясо в доме появлялось редко, только по праздникам. «Сегодня приезжает тетя Лена с новым мужем!» — вспомнил Костик. А это хорошо во всех отношениях: тетю Костя любил, и мясо тоже, и муж Косте представлялся сильным и необыкновенным. В их квартире мужчины появлялись редко, и Костя испытывал огромный интерес и желание подружиться с мужчиной. Может быть, еще новый муж привезет подарок, такой, как дарят мужчины — перочинный ножик, или мяч, или гантели, чтобы качать мышцы. Мама дарила Косте подарки, но все не те, и он завидовал мальчишкам, у которых были папы и настоящие подарки. Костя положил скользкий, холодный кусок прямо на стол и стал отрезать там, где мягко. Ножик не слушался, пошел в сторону, и отрезанный кусок получился больше, чем предполагалось. Но его уже не приделаешь, может мама и не заметит, надо только порезать на мелкие кусочки, иначе котята могут подавиться. Костя сгреб все мясные ошметки в кружку — то, что попалось под руку, и побежал в подвал. Котята набросились на мясо, стали фыркать друг на друга, жадно заглатывать мясные кусочки, и все закончилось как-то очень быстро. «Вот, дураки, даже не распробовали!» — сокрушался Костя и жалел, что вывалил сразу все, не поделил поровну. И вот рыжему досталось больше, а черненькая кошечка, и так самая маленькая, почти ничего не съела. Котята продолжали жадно нюхать миску, в которой только что была еда, лизали Костины руки, перепачканные кровью, лезли мордочками в пустую кружку. «Ну, ладно, мясо — это сытно, они потом поймут» — успокоил сам себя Костик, еще немного поиграл с котятами и пошел домой. В подъезде сильно пахло едой, но с примесью горелого, наверное, кто-то забыл выключить плиту. «Я забыл выключить плиту!!!» — никогда еще Костя так быстро не бежал на свой этаж. Дверь в квартиру настежь открыта, и мама в проеме машет полотенцем — «Ах, ты засранец чертов, что натворил то! Ты же пожар мог устроить! А ну-ка иди сюда, паршивец» — и полотенцем по спине, а пальцами больно вцепилась в плечо и тряхнула со всей силы.

— Ты где был?

— Котят хотел покормить…

— Каких, к черту, котят? Ты головой своей думаешь, когда плиту включаешь? Или о кошках своих думаешь? Я работаю день и ночь, а он котят кормит! Я, спрашивается, для котят вкалываю? Уйди с глаз долой, чтобы мне тебя не видеть!

Мама дернула дверь, с силой вытолкнула Костю на лестницу и дверь захлопнулась. Костик завыл тихонько, чтобы никто не услышал, от обиды и боли, сел прямо на пол перед дверью и затрясся беззвучно рыдая. Ждал, что дверь откроется, но этого не произошло, и медленно побрел вниз. По пути вытер слезы, чтобы никто во дворе не догадался, но понял, что все равно видно, и быстро скользнул в дверь подвала. А там можно было не таиться, и Костя расплакался в голос, сидя на ящике, размазывая слезы грязными кулаками. Из темноты прибежал Матрос — самый крупный, и самый наглый, стал тереться об ноги, замуркал громко, на весь подвал. Костя подхватил Матроса на колени, уткнулся лицом в шерсть, вдохнул кошачий запах: «Матросик, миленький, я тебе ничего не принес. Меня мама из дома выгнала, у меня теперь еды нет. Ну, что мой хороший, мой миленький, ласковый котик…» Кот примостился на коленях, едва уместившись, и Костя по привычке подумал, что останется на брюках шерсть, но тут же решил, что теперь все равно. Наверное, мама еще не видела мясо, а когда увидит, вообще убьет. Мясо для гостей, а он отрезал котятам, а мама так берегла этот кусок, ждала тетю Лену, а он… От чувства собственной виноватости Косте стало совсем плохо, вдруг стало жалко маму, которая работает целый день на фабрике, и вечерами ходит убирать библиотеку, а он, Костя, пачкает шерстью штаны, и ворует мясо. И еще чуть не сжег квартиру. У него вдруг стала кружиться голова и затошнило. Костя придвинул еще один ящик и лег на бок. Матрос не ушел, улегся рядом и стал вылизываться. Костик наблюдал за котом, его шершавым языком, большими, белыми клыками и думал, как это ему удается везде достать — и на спине, и под хвостом. Так и уснул, как провалился внезапно в черный мешок. Проснулся так же внезапно и испугался от черноты вокруг. Долго ничего не мог понять, наконец, увидел серое, подвальное окно. Стало страшно, и очень быстро, на ощупь, он выскочил наружу. И почему-то побежал прочь от собственного дома, как будто можно было убежать от мыслей и чувств. Бежал долго, через соседние дворы, на проспект, туда, где ходят люди и горят фонари. Стало полегче от того, что он не один, и Костя пошел бесцельно, просто рассматривая людей и витрины. Дошел до детского мира: на витрине сказочные гномы стояли вокруг красивой девочки в длинном платье с распущенными волосами. Подумал, что девушка похожа на Аллу Сергеевну, учительницу из школы. Она тоже очень красивая, и платья у нее очень красивые, есть голубое, с белыми кружевами. Костя думал, что когда вырастет, обязательно купит такое же платье маме. От мысли о маме навернулись слезы. Он пошел дальше, и на соседней витрине стал рассматривать игрушки — белая собачка-болонка, с скрипучей, скользкой шерстью, жесткая на ощупь — одну такую ему дарили на пять лет. Как играть с собачкой Костя не знал, мама подкладывала ему собачку в кровать, когда он ложился спать, но она пахла пылью, и Костя незаметно от мамы сбрасывал собачку на пол. Еще на витрине стояли куклы с выцветшими, одинаковыми лицами, огромный самосвал — о таком мечтал когда-то, сейчас уже не хочется, коробки с настольными играми. В детском саду называли «настольно-печатные»: «Уберите настольно-печатные игры на место…» Что в них «печатного» Костик таки и не понял. А в самом углу стоял манекен: мальчик в спортивных трусах и с мячом в руках. Такой мяч был мечтой Костика. Бело-черные кубики, с золотой надписью, кожаный, упругий мяч. Был бы у него такой, пацаны во дворе сразу бы стали с ним водиться. И Вовка из 10 квартиры, и взрослый Паша, и вратарь Гарик. Перестали бы обзывать его «кошатником» и взяли бы в команду. А играть в футбол Костик умел, тренер в пионерском лагере в прошлом году сказал, что у него способности, и даже на родительский день подходил к маме и говорил, что Костика надо отдать в спортивную школу. Потом, в городе Костя намекнул маме про школу, но та лишь сурово буркнула: «Хватит с меня одного футболиста!». Костя понял, что речь идет об отце, и решил тему больше не трогать — боялся маминого гнева или слез. Отец у Кости, конечно, был, но мама когда-то выиграла войну против отца и не позволила ему близко подходить к Косте. И этим гордилась, но что в этом хорошего, Костик так и не понял. Знал лишь, что мама на отца в обиде и видеть его не хочет. А Костя хочет, но тема закрыта — так однажды сказала мама. Может мяч подарит тети Лены новый муж? Костя вернулся мыслями в реальность и опять чуть не расплакался. Что делать он не знал. В животе бурчало нестерпимо, поесть он так и не успел и сейчас вспомнил даже кусок булки с маслом, которую скормил кошкам. Проспект внезапно опустел, закрылись магазины. Стало холодно, и Костя застегнул на все пуговицы школьный пиджак. А что же делать, когда наступит ночь? И когда вообще можно вернуться домой? Ведь когда-то же мама его пустит! Костя увидел, как далеко он ушел от дома и стал возвращаться быстро, почти бегом. Ему нестерпимо захотелось увидеть свои окна. Двор слабо освещался одним фонарем, и Костя не мог решить, что страшнее — идти по свету, где тебя могут увидеть какие-нибудь бандиты, или по темноте, где страшно и без бандитов. У их подъезда стояла милицейская машина. «Наверное, опять тетя Наташа вызвала, чтобы пьяного мужа сдать» — подумал Костя. Решил на глаза милиционерам не попадаться — начнут расспрашивать, еще заберут чего доброго. Пошел в соседний двор, откуда видны окна их квартиры. От ветра и от страха спрятался в домик на детской площадке и стал смотреть на окна. Все три окна горели, что случалось редко, обычно мама экономила электроэнергию, и свет зажигался только там, где они находились. Костя представил, как мама с тетей Леной и ее мужем сидят в комнате за столом, едят мясо с картошкой, и салат с майонезом, и может быть, даже пьют компот из вишни, который с прошлого лета стоит в кладовке. Рот наполнился слюной, и опять затошнило. Косте стало жалко себя, он понял, что эту ночь не переживет, обязательно умрет. Замерзнет в этом домике, или умрет от голода, или придут пьяные парни с гитарами и изобьют его до смерти. В прошлом году избили пацана из соседнего дома, он умер прямо во дворе, вытекла вся кровь. Так рассказывали на скамейке, говорят, ему разрезали артерию. А может самому разрезать себе артерию и умереть, чтобы тебя не убили? Костя лег на узкую лавочку и заплакал: «Мамочка, миленькая, прости меня пожалуйста!». Он плакал и причитал, пугаясь своего голоса, но держаться больше сил не было: «Я не буду пачкать брюки, и посуду буду мыть, и один вечером буду оставаться, когда ты на работу уйдешь, даже не буду проситься с тобой — только пусти меня обратно…» — слезы текли потоком, и остановить их было невозможно.

— Пацан, ты чего ревешь, а ну-ка , иди сюда! — в проеме двери нагнувшись стоял огромный мужик.

— Я так, я ничего, я сейчас домой пойду…

— Так, а тебя не Костей ли зовут случайно?

— Да, Костя Никифоров, я из 242 школы, 3 «Б» — Костя решил, что дядька из милиции и надо ему все рассказать, тогда он его не заберет.

Дядька влез в домик и внезапно подхватил Костика на руки и вынес из домика, как маленького. А Костя опять расплакался и даже не стал сопротивляться — уткнулся дядьке в плечо и затрясся от беззвучного плача. А Дядька стал гладить его по спине — «Ну, ты Костик, и переполошил всех, с милицией тебя разыскивают. И мать волосы на голове рвет». «А зачем она волосы рвет?» — мелькнула у Костика мысль, но говорить он не мог. Когда мужчина занес его в подъезд, Костя успокоился — понял, что тот несет его домой. Дверь он толкнул ногой и только в прихожей поставил на пол — «Принимайте свою пропажу!» Мама почему-то сидела на полу и почему-то подползла к Костику на коленях, уткнулась лицом в пиджак и завыла. Костя никогда не слышал, чтобы мама так плакала, и стал гладить ее по голове: «Мамочка, миленькая, прости меня, я больше так не буду…» Мать подняла мокрое лицо и судорожно, стала целовать Костины руки, шею, щеки.

— Тань, ну что ты, мы же говорили, что найдется, что плакать-то? — из кухни вышла тетя Лена.

— Надо в милицию позвонить, что нашелся.

Оказалось, что еды, о которой мечтал Костя, нет, и праздничного, накрытого стола тоже нет. На подоконнике в кухне стола коробка с тортом и бутылка вина. А мясо так и осталось в раковине. Тетя Лена сварила Косте кашу, и он умял целую тарелищу. А они сидели вокруг — мама, тетя Лена и ее новый муж, дядя Андрей, и смотрели, как он есть. Мама успокоилась, и только гладила Костика по руке.

— Я же говорил, что от дома он далеко не уйдет, и в подвал ночью не полезет. Сам из дома пацаном убегал, но как ночь — к дому поближе. В домике на детской площадке лежал, и не заметишь. Услышал, как кто-то ревет, иначе бы мимо прошел.

Уснул Костик моментально. Вот еще была кухня, тарелка с кашей, мама, голос дяди Андрея… И вдруг, как по волнам, плавно так, его понесло и почувствовал под щекой прохладу подушки, тяжесть одеяла и мамин поцелуй. Подумал: «Все хорошо. Я не умер…» и уснул окончательно.


 

 

Подписчикам сайта - в подарок книга "Трудно быть умной". Вы получите ссылку на книгу на свою почту.

 

 trudnobitymnoi

Сюрприз для подписчиков
snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflake snowflakeWordpress balloons powered by nksnow
Quick Box - Popup Notification Box Powered By : XYZScripts.com